N. MyaskovskyN. Myaskovsky





Аннотация: концерта

Your location: Main » Articles » Аннотация: концерта

Москва, Концертный зал им. П.И. Чайковского, 8 июня, 2004 г.

Сергей Сергеевич ПРОКОФЬЕВ (1891-1953)
«Здравица», кантата для смешанного хора и оркестра, соч. 85 (1939).
На народные слова (из русского, украинского, белорусского, кумыкского, курдского, марийского и мордовского фольклора)

Николай Яковлевич МЯСКОВСКИЙ (1881-1950)
«Кремль ночью», кантата-ноктюрн для тенора, сопрано (ad libitum), смешанного хора и оркестра, соч. 75 (1947). Стихи С. Васильева

Дмитрий Дмитриевич ШОСТАКОВИЧ (1906-1975)
«Песнь о лесах», оратория для тенора, баса, хора мальчиков, смешанного хора и оркестра. Соч. 81 (1949). Слова Е.Долматовского

Соотношение «внутреннего» и «внешнего бытия» художника - проблема, актуальная для разных эпох и художественных традиций, в том числе и искусства советского периода. Подобно великим мастерам прошлого, Сергей Прокофьев, Николай Мясковский, Дмитрий Шостакович смогли не просто выжить в сложном и враждебном мире, но и жить в нем по собственным часам. Уступая иной раз «внешнему бытию», они сохранили ту подлинную свободу, о которой писал генерал Яков Мясковский будущему поручику Николаю Мясковскому: «Только свободу, заключающуюся в победе над собой, я признаю за свободу личности». Сочинения, звучащие в нынешнем концерте, внешне следуют канонам «советской темы». «Здравица» и «Кремль ночью» - так называемая «датская» музыка (ироничное словечко советских времен, означающее, что сочинение написано к тому или иному юбилею вождя, революции и т.д.). «Песнь о лесах» формального повода не имеет, однако ее появление инспирировано погромным Постановлением 1948 года. Более внимательное прочтение - в контексте творчества композиторов и тенденций советского искусства - позволяет оценить индивидуальность и многозначность композиторских решений.

«3дравица», ода к шестидесятилетию И.В.Сталина, была написана по заказу Всесоюзного радио и впервые исполнена 21 декабря 1939 года, в день рождения вождя (дирижер Н. Голованов). В потоке помпезных приношений голос Прокофьева оказался самым тихим, но при этом самым слышимым. Главная новизна сочинения - в использовании фольклорных текстов и их разнообразной музыкальной трактовке: фигура вождя предстает то в теплых, природных, языческих (как в народных сценах, возвеличивающих князя Игоря у Бородина или царя Бориса у Мусоргского), то в ярмарочно-балаганных тонах (как в ранних балетах Стравинского или «Шуте» самого Прокофьева). Какие-либо музыкально-фольклорные заимствования отсутствуют.

По духу и форме «Здравица» совершенно нетипична для кантатно-ораториального жанра и представляет собой динамичное полирефренное рондо (форму с несколькими периодически возвращающимися короткими темами). Эпизоды чередуются по принципу «контраста - монтажа», известного по операм Прокофьева. Музыкальный язык «Здравицы» выдержан в духе «новой простоты», но, как сказал однажды композитор, без «залезания в гробы умерших композиторов за вчерашним материалом». Апофеоз «новой простоты» в музыке Прокофьева 1930-х - балет «Ромео и Джульета» (19361940). Не случайно вступительная тема оркестра (она же заключает «Здравицу») напоминает одну из тем Джульеты. В послесталинские годы текст «Здравицы» был «отредактирован» (автор - поэт Алексей Машистов), и прокофьевское сочинение оказалось, во многом, «всадником без головы». Какова бы ни была идеологическая подоплека «Здравицы», согласимся со Святославом Рихтером: «Это озарение какое-то, а не сочинение».

15 ноября 1947 г. в Большом зале Московской консерватории, в концерте к тридцатилетию Великой Октябрьской социалистической революции, студенческий оркестр под управлением Николая Аносова и солистка, студентка Д. Потаповская, впервые исполнили кантату Мясковского «Кремль ночью». Успех был ошеломляющий, и сочинение целиком повторили. Тем неожиданнее стал разгром кантаты цензурой (главные обвинения - в мрачности и мистике - предназначались поэту Сергею Васильеву) и ее запрещение: так начался для Мясковского 1948 год. Возмущение «тех, кого следует», вызвали некоторые стихотворные фрагменты, например: «Кто-то где-то очень глухо /Прозвенел в ночи!То История-Старуха/Достает ключи», и далее: «Открывает двери тихо/С потайным замком/Ей тут, верно, каждый выход/Каждый вход знаком».

Понять смысл кантаты Мясковского возможно лишь в контексте его творчества, особенно раннего периода. Еще в симфонической поэме «Молчание» и в романсе «Сонет Микеланжело» на стихи Ф.Тютчева (начало 1910-х годов) в музыку композитора входит тема смерти, трагической немоты и сна. Она присутствует в главных симфониях композитора, в том числе Пятой, Шестой (с участием хора), Двадцать шестой (написанной позднее «Кремля ночью», в 1949 году на темы русских духовных стихов). Миф о перестроившемся символисте (запущенный самим композитором в «Автобиографических заметках» 1936 года) - не более чем миф. Вот и в «Кремле ночью» главными стали картины молчания и сна. Форма сочинения (пять частей, причем первая, третья и пятая написаны на один и тот же музыкальный материал и исполняются хором, вторая и четвертая - сольные эпизоды) близка раннему вокальному циклу «Мадригал» на стихи К.Бальмонта (только в «Мадригале» повторяется не музыкальный материал, а поэтический текст).

«Песнь о лесах» - «ответ» Шостаковича на «конструктивную критику» партии и правительства, при ведшую композитора в состояние депрессии и безысходности и поставившую его на какое-то время на грань физического выживания. Именно тогда композитор написал «в стол» вокальные циклы «Антиформалистический раек» - памфлет на Сталина и сталинщину, «Из еврейской народной поэзии»; начал работать над Скрипичным концертом и Десятой симфонией.

Семичастная оратория написана в 1949 году на одну из «сверхтем» советского искусства того времени - тему послевоенного мирного строительства. Шостакович, однако, избежал трафаретной четырехчастности, свойственной кантатам того времени (с обязательной схемой - «ужасное прошлое», «борьба», «оплакивание героев» и «апофеоз»). При внешней«советскости» сочинение Шостаковича, как часто у этого автора, полно метафор и скрытых смыслов. Например, самое начало воспроизводит двусмысленные мажорные апофеозы Пятой и, особенно, Седьмой симфоний (об их прототипе - финале Пятой симфонии Чайковского Иван Соллертинский говорил: «То ли победа над роком, то ли триумфальное путешествие самого рока»). Вот так, в некотором смысле, сочинение заканчивается, едва начавшись... О Пятой симфонии Шостаковича (ее первой теме) напоминает и начало третьей части «Воспоминания о прошлом». В целом эта часть - шедевр творчества Шостаковича. Ходульный текст Евгения Долматовского стал импульсом сильнейшего драматического развития, кульминация которого (на словах: «Хлеба просили ребята/Влаги просили поля») - потрясающее напоминание о хоре «Хлеба» из «Бориса Годунова» Мусоргского. Другой шедевр - нежнейшее вступление английского рожка в сопровождении арфы к N 6 «Будущая прогулка»). Монументальный финал с хоровой фугой - оригинальное соединение классической формы с песенностью истроричностью. «Песнь о лесах» означала реабилитацию Шостаковича. Ораторию удостоили Сталинской премии за 1949 год. Шостаковича выпустили за границу, его музыку снова стали исполнять. И все же не будем торопиться «списывать в архив» не самое вдохновенное сочинение автора, вспомним слова об оратории Николая Мясковского: «Очень просто, но свежо и ярко».

Михаил Сегельман
Русский
Created by IMHO VI