N. MyaskovskyN. Myaskovsky





Многие педагоги консерватории газет не читают, в политике не разбираются...

Your location: Main » Articles » Многие педагоги консерватории газет не читают, в политике не разбираются...

Что такое формализм, или Как готовилось постановление 1948 года

Екатерина ВЛАСОВА
кандидат искусствоведения
доцент Московской консерватории

Больше полувека прошло со времени опубликования Постановления ЦК ВКП(б) "Об опере "Великая дружба" В.Мурадели". 11 февраля 1948 года страна взяла в руки "Правду", где величайшим художникам ХХ столетия Д.Шостаковичу и С.Прокофьеву, а также ведущим отечественным композиторам А.Хачатуряну, В.Шебалину, Г.Попову, Н.Мясковскому были предъявлены обвинения в "формалистических извращениях, антидемократических тенденциях в музыке, чуждых советскому народу и его художественным вкусам". Kultura1

Принято считать, что непосредственным поводом для появления этого губительного для всей советской музыкальной культуры документа стала неудачная премьера оперы Вано Мурадели "Великая дружба", которую к 30-летию Октября поставил Большой театр. Говорили, что на спектакле побывал Сталин. Опера ему не понравилась. Его возмущение вызвала неправильная расстановка политических акцентов либретто, из которой следовало, что грузины и осетины "находились в ту эпоху (время Гражданской войны. - Е.В.) во вражде с русским народом, что является исторически фальшивым, так как помехой для установления дружбы народов в тот период на Северном Кавказе являлись ингуши и чеченцы". Говорили также, что и музыка оперы показалась Сталину невыразительной.

Постановление было подготовлено Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Проще говоря, Агитпропом. Однако не все знают, как этот документ готовился. Оказывается, был еще один вариант развития событий. В Управлении по пропаганде и агитации в то время работали разные люди. Курировал управление со стороны ЦК ВКП(б) А.А.Жданов. Пост начальника управления занимал М.А.Суслов, старавшийся не проявлять инициативу и державшийся в тени. Его заместителем был только что назначенный на этот пост Д.Т.Шепилов, который вспоминал о событиях тех лет так: "...мы начали готовить в отделе Агитпропа серьезный, но спокойный документ... Совершенно искренне говорю (к чему мне сейчас лукавить!): там не было даже признаков того, что потом прозвучало, - антинародность и т.п. И никаких оскорблений в чей-либо адрес! Больше того: я вообще не припоминаю там каких-нибудь фамилий".

Kultura2

В фондах Агитпропа под грифом "Совершенно секретно" действительно хранится вариант, утвержденный 24 января 1948 года на заседании Политбюро. Текст этот предназначался для служебного пользования и в открытой печати публикуется впервые:

"Проект Постановления ЦК ВКП(б)
Вопросы Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР и Оргкомитета Союза советских композиторов
1.Освободить т. Храпченко М.Б. от обязанностей председателя Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР как не обеспечившего правильного руководства Комитета по делам искусств.
2. Утвердить т. Лебедева П.И. председателем Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР. Обязать т. Лебедева представить на утверждение ЦК ВКП(б) новый состав Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР.
3. Обязать т. Храпченко М.Б. в 7-дневный срок сдать, а т. Лебедева П.И. принять дела Комитета по делам искусств при участии комиссии в составе: тт. Суслова М.А. (председатель), Ворошилова К.Е., Лебедева П.И., Емельянова С.Г., Кафтанова С.В., Посконова А.А.
4. Оргкомитет Союза советских композиторов проводил в корне неправильную линию в области советской музыки. Вместо того чтобы развивать советскую музыку в духе социалистического реализма, высокой идейности и народности и совершенствовать художественное мастерство советских композиторов, Оргкомитет превратился в рассадник осужденного партией формалистического, антинародного направления в современной музыке, чем нанесен серьезный ущерб ее развитию. Оргкомитет не только не способствовал развертыванию творческих дискуссий, критики и самокритики в среде советских композиторов, а, наоборот, культивировал чуждые советской общественности нравы зажима критики и самокритики и содействовал безудержному восхвалению произведений небольшой группы композиторов в угоду приятельским отношениям. Ввиду вышеизложенного Оргкомитет Союза советских композиторов и его президиум распустить.
5. Освободить от руководящей работы в Союзе советских композиторов тт. Хачатуряна А.И., Мурадели В.И., Атовмьяна Л.Т.
6.Образовать новый Оргкомитет Союза советских композиторов в составе 11 человек. Утвердить председателем Оргкомитета Союза советских композиторов т. Асафьева Б.В. Образовать секретариат Оргкомитета Союза советских композиторов в составе тт. Хренникова Т.Н. (генерального секретаря), Коваля М.В., Захарова В.Г. Поручить Секретариату ЦК ВКП(б) совместно с тт. Асафьевым, Хренниковым, Ковалем и Захаровым представить на рассмотрение ЦК ВКП(б) новый состав Оргкомитета Союза советских композиторов СССР.
7. Утвердить новый состав музыкальной секции Комитета по Сталинским премиям: тт. Асафьев Б.В. (председатель), Хренников Т.Н. (заместитель председателя), Гольденвейзер А.Б., Захаров В.Г., Держинская К.Т., Голованов Н.С., Ливанова Т.Н., Штогаренко А.Я., Новиков А.Г., Шапорин Ю.А., Свешников А.В. Считать необходимым включить в состав музыкальной секции Комитета по Сталинским премиям дополнительно деятелей музыки от Белорусской ССР, Латвийской ССР, Армянской ССР, Узбекской ССР".

Документ сопровождался запиской:

"Тов. Сталину.
Направляем на Ваше рассмотрение проект постановления ЦК ВКП(б) об укреплении руководства Комитета по делам искусств и Оргкомитета Союза советских композиторов и просим его утвердить.
А.Жданов, М.Суслов
24 января 1948 г. "

Синим карандашом Сталина (видимо, так выражалось полное одобрение) подчеркнут весь текст, после которого следовала краткая резолюция: "за" - И.Сталин. Далее проголосовали "за" Н.Вознесенский, Л.Берия, Г.Маленков, К.Ворошилов, В.Молотов, А.Микоян, Л.Каганович.

Итак, приведенный документ является образцом бюрократического стиля сталинского времени: "освободить", "утвердить", "обязать", "назначить", "рассмотреть", "поручить", "образовать"... И нигде ни слова о чеченцах и ингушах, о недостатках музыки оперы. Более того, нет ни слова о самой опере В.Мурадели.

Спустя 13 дней, 6 февраля, А.Жданов пишет:
"Тов. Сталину.
Направляю Вам переработанный проект постановления ЦК ВКП(б) об опере Мурадели".

Что произошло за эти две недели, мы точно не знаем. Но в фондах ЦК ВКП(б) хранятся документы, из которых явствует: в период с 24 января по 6 февраля 1948 года (от даты первого варианта постановления до появления второго) партийные органы занимались проверкой деятельности Комитета по делам искусств, Большого театра, филармонии, Музгиза и консерватории. В отчете о проверке Московской консерватории, составленном на имя М.Суслова и датированном 2 февраля 1948 года, консерватория была названа "питомником формалиствующих молодых композиторов и музыковедов. Воспитание молодых композиторов, отданное на откуп Шостаковичу, Шебалину, Ан.Александрову, принимало все более формалистический характер. Ряд воспитанников консерватории, уже подвизавшихся на композиторском поприще, выступил с формалистическими произведениями (И.Болдырев, М.Меерович, Р.Бунин)".

kultura4

Основное внимание в отчете было уделено Шостаковичу и Шебалину, не были обойдены вниманием и ведущие советские музыканты: "Творчество значительной части студентов-композиторов несет отпечаток нездоровой атмосферы на композиторском факультете: отгороженность от жизни, замкнутость в кругу технических, формальных задач, абстрактность и схоластичность музыкального языка, крайний индивидуализм, при обостренном интересе к западноевропейской модернистической музыке и при явно выраженном пренебрежении к демократическим музыкальным средствам и жанрам (ученики Д.Шостаковича - Б.Чайковский. Г.Галынин, А.Чугаев и многие другие). Ни директор консерватории Шебалин, ни тем более педагог Шостакович даже не пытались предотвратить эти вредные увлечения вверенной им молодежи. Шебалин упорно добивался исключения политэкономии и философии из учебного плана композиторского отделения "как излишних для музыкантов", член парткома Д.Ойстрах постоянно выступает против обучения пианистов и скрипачей основам марксизма-ленинизма. Профессора Нежданова, Козолупов, Юдина говорят своим студентам: "Меньше занимайтесь марксизмом, это - прикладная дисциплина, за нее можно браться в последнюю очередь". Многие педагоги консерватории не ходят на собрания. Газет не читают, в политике не разбираются".

В эти же дни аналогичная проверка шла в Музгизе, возглавлявшемся И.Бэлзой. Музгиз критиковался за издание "не популярных в народе" "формалистических произведений Шостаковича, Прокофьева, Мясковского, Шебалина и их подражателей". Отмечалась проводимая по указанию Комитета по делам искусств широкая "практика "выдирок" - изъятие из обращения "формалистической симфонии" № 2 Бэлзы, сборника романсов Бэлзы на стихи А.Ахматовой, песен Александрова на тексты американских воровских песен. Было задержано издание дореволюционных романсов С.Василенко (на стихи поэтов-декадентов), сборники похоронных маршей Бэлзы, сборник пьес Баха со статьей музыковеда Юровского, восхваляющего "культуру" двора прусского короля Фридриха. Резкой критике подверглись романсы Бэлзы на стихи Блока, отдельные песни и романсы Шебалина ("Дума матери") и многие другие как за выбор неприемлемых текстов, так и "за проникнутую унылой меланхолией и пессимизмом музыку". Были в такого рода отчетах в ЦК и анекдотические с позиции сегодняшнего дня моменты: "В 1947 году приходилось неоднократно задерживать издания Музгиза и делать "выдирки" из них". Так, например, в книге Иванова "Семиструнная гитара" была изъята глава "Ленин и гитара" - книга эта имела визу Бэлзы к набору и печати; в книге Алексеева "Русские пианисты" была выдрана иллюстрация (афиша рахманиновского концерта, имевшая лозунг: "Вносите деньги на военный заем США")".

Готовил к сдаче дела и М.Храпченко. Уже 30 января, через шесть дней после обсуждения первого проекта постановления (Храпченко уложился в рекомендованный ему для сдачи дел семидневный срок!), состоялось рабочее совещание начальника Агитпропа М.Суслова, на которое М.Храпченко был приглашен уже в качестве бывшего председателя Комитета по делам искусств. А 3 февраля в секретариат Суслова поступил "Отчет т. Храпченко М.Б. о работе Комитета по делам искусств в связи с окончанием работы Комиссии по сдаче и приему дел Комитета по делам искусств и принятием постановления ЦК ВКП(б)". То есть события развивались в полном соответствии с предписанным 24 января планом.

Отчет Храпченко вызывает интерес прежде всего тем, что в нем были названы имена "композиторов-формалистов", впервые озвученные Ждановым в его выступлении на январском совещании деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б). И еще один аспект "Отчета" Храпченко важен - демонстрация "политической благонадежности". В качестве аргументов приведены следующие соображения: "Комитет отмечал ошибки и пороки в творчестве отдельных композиторов формалистического направления. Так, например, мной были опротестованы решения Комитета по Сталинским премиям о присуждении Сталинских премий Шостаковичу за 8-ю и 9-ю симфонии. В письме Комитета по делам искусств в Правительство о невозможности присуждения премии за 8-ю симфонию было сказано: "Нарочитая усложненность, отсутствие ясных мелодий делают симфонию № 8 не понятной для широких слоев слушателей".

В "Отчете" Храпченко зафиксировано изменение официальной оценки творчества Шостаковича, произошедшее в течение немногим более месяца.

Еще 13 декабря 1947 года в докладной записке Агитпропа (которую составлял аппарат Шепилова и Лебедева - тот самый "спокойный вариант" развития событий. - Е.В. ) "О недостатках в развитии советской музыки" отмечены как "большие достижения", выдвинувшие "советскую симфоническую музыку по праву на первое место в мире", такие сочинения, как Пятая, Седьмая симфонии Шостаковича, его Фортепианный квинтет.

Ровно через месяц, 13 января, начальник Всесоюзного радиокомитета М.Гринберг в докладной записке на имя Жданова выделил среди наиболее значительных произведений последних лет "Гаянэ" Хачатуряна и Седьмую симфонию Шостаковича, "которая, особенно в первой части, является редчайшей удачей не только автора, но и всей нашей культуры". Последние слова Жданов подчеркнул дважды и поставил против них на полях большой знак вопроса.

Жданов не понимал и не любил творчество Шостаковича. Даже всемирно признанной "Ленинградской симфонии" он отказывал в эстетической значимости. И разделял, по-видимому, шокировавший многих присутствующих на совещании деятелей советской музыки пассаж В.Захарова о том, что во время ленинградской блокады, "когда люди умирали на заводах, около станков, эти люди просили завести им пластинки с народными песнями, а не с Седьмой симфонией Шостаковича"...

Судя по документам, хранящимся в архиве Агитпропа, Жданов не воспринимал не только искусство Шостаковича. Он считал, что современный творческий процесс развивался не так, как было нужно. В "Отчете" Храпченко Жданову есть одно из любопытных свидетельств констатации данного факта. "В своей практической работе Комитет оказывал поддержку передовым советским композиторам - Ю.Шапорину, В.Захарову, В.Соловьеву-Седому, М.Ковалю, А.Новикову и другим". На полях данное утверждение сопровождается знаком вопроса, который красным карандашом поставил Жданов. Здесь еще характерен следующий момент: уже обозначен и назван ряд "передовых советских композиторов". Соответственно определен и другой ряд - "формалистов" и "антинародников". Фактически это был переворот, совершенный в отечественной музыке. У руководства Союзом композиторов оказались "хоровики" и "песенники".

...Представленный Ждановым Сталину 6 февраля 1948 года переработанный проект постановления ЦК ВКП(б) был еще более зубодробительным, чем окончательный, третий. Он содержал несколько выводов и обобщений, которые тем же синим карандашом (Сталина?) были вычеркнуты и в окончательный вариант не попали. Некоторые формулировки смягчены. Кое-что было дополнено.

Например, синий карандаш вписал в текст постановления сентенцию о западной культуре: "Эта музыка сильно отдает духом современной модернистической буржуазии - музыки Европы и Америки, отражающей маразм буржуазной культуры, полное отрицание музыкального искусства, его тупик". Снят же был пункт фактически настоящего политического обвинения в том, "что имеется отрыв ряда деятелей советской музыки от жизни партии, Советского государства и советского народа".

10 февраля А.Кузнецов, в секретариате которого документ, видимо, обрел свой окончательный вид, пишет Жданову: "Возвращаю оригинал (черновой и чистовой) и 1 экземпляр копии, сделанной у нас. Нашлось несколько пропусков запятых. Я их исправил и для "Правды", и для "ТАССа". В копии помечены галочками".

В таком виде постановление 11 февраля и было опубликовано.

Но еще до публикации постановления в Агитпроп стали поступать сведения, согласно которым данное действие ЦК ВКП(б) не находило своей поддержки. Более того, изменение официальной позиции по отношению к творчеству Шостаковича и ведущих советских композиторов было столь резким, что вызвало полный разброд во многих головах, а зачастую и скрытый протест против происходящего.

Уже 3 февраля 1948 года, за 8 дней до опубликования постановления, заведующий Музыкальным отделом Литмузагентства ВОКС Г.Шнеерсон отправил на имя Шепилова сообщение, которое в те времена именовалось "Из дневника". Такого рода сообщения входили в должностные обязанности официальных лиц, работающих с интеллигенцией. Обратим внимание на дату происходящего: "31 января болгарский композитор Панчо Владигеров был в гостях у И.Г.Эренбурга (они знакомы еще со времени посещения Эренбургом Болгарии). После этой встречи Владигеров стал задавать мне вопросы, касающиеся перемен на музыкальном фронте, в частности, он спросил у меня: верно ли, что сняли весь Оргкомитет Союза композиторов и что вместо Хачатуряна теперь Хренников?

Я спросил - откуда ему это известно? Владигеров сослался на Эренбурга.

Затем он, опять-таки ссылаясь на Эренбурга, стал говорить о резкой критике, которой сейчас подвергается творчество Шостаковича. Причем, как говорит Владигеров, Эренбург решительно выступает в защиту Шостаковича против этой критики. Он считает Шостаковича гениальным композитором и не понимает, как может государство вмешиваться в творчество композитора и предписывать ему тот или иной стиль. Владигеров заявил, что он согласен с позицией Эренбурга".

Вскоре после публикации постановления в ЦК ВКП(б) стала поступать информация о реакции на это событие в кругах художественной интеллигенции.

Секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) П.Попков, сигнализируя в Агитпроп о реакции на постановление, докладывал: "...задается много вопросов: почему такая формалистическая опера, как "Великая дружба", была поставлена на сцене Большого театра, к тому же в такую торжественную дату, как 30-летие Великой Октябрьской социалистической революции? Почему Шостакович, выступая за границей, имел успех? В постановлении не указано о 7-й симфонии Шостаковича, созданной им в Ленинграде. Как ее нужно рассматривать? Почему композиторы формалистического направления ранее были награждены и получили звание сталинских лауреатов? Есть ли у нас сейчас композиторы реалистического направления? Что такое конструктивизм, формализм, субъективизм?"

Сама постановка данных вопросов была достаточно провокационна. Фактически это была завуалированная форма несогласия с культурной политикой партии. Архивы Агитпропа, пожалуй, как никакие другие в те времена (кроме, естественно, НКВД), дают представление о времени, не имеющем ничего общего с картиной всеобщей солидарности с резкими извивами официального курса.

Но одно становится несомненным. 1948 год имеет два постановления о музыке. Согласно первому, январскому, осуществлялись все организационные перестановки в музыкальных учреждениях. Это был документ для внутреннего бюрократического пользования. Второе, февральское, выполняло роль идеологического жупела. Фактически второй "сумбур вместо музыки". Только более разрушительный для культуры в целом, поскольку объектом критики стало искусство целой композиторской школы, имеющей мировое признание.

Газета "Культура" № 6 (12.02-18.02 2004)
Русский
Created by IMHO VI